Зодчие спорят о московской архитектуре

Иностранные архитекторы много и плодотворно работают в Москве, но далеко не все их проекты реализуются. И не все из реализованных органично вписались в архитектурный облик столицы. Ярким примером такой неудачной работы, по мнению историка архитектуры, Натальи Душкиной является проект Эрика ван Эгераата, розовый небоскрёб в Москва-Сити. Было также названо здание, построенное в Тбилиси по проекту Роба Крие, которое контрастирует с соседним домом спроектированным Алексеем Щусевым.
Основной причиной возникновения таких явлений Наталья Душкина считает тот факт, что архитекторы работают дистанционно, не учитывая окружения будущих зданий, традиций и истории городов. Было высказано предположение о трудностях работы в этой сфере не проживающим в России вообще и в Москве, в частности. Был приведён пример: многие иностранные архитекторы, работавшие в России, чьи творения считаются национальными ценностями, настолько ассимилировались, что, в конечном счёте умерли в России. Историк архитектуры считает, что малейшее непопадание в масштаб, размер, пропорции, ритм, строительный материал и даже в размер окон одного дома способно «взорвать» всю улицу.
И с ней полностью согласился Роберт Стерн, декан Йельской школы архитектуры. В своей работе он придерживается преемственности традиций. Именно поэтому по мнению журнала Vanity Fair, он является «звездой трационализма», впрочем, сам Стерн склонен считать свой стиль «современным классицизмом». Как бы там ни было, он активно выступает за «контекстные» архитектурные решения, с учётом истории, традиций и наследия поселения, в котором предусматривается будущее строительство.

Ярким примером такого решения является новый проект Стерна (это его первая работа в России)– жилой комплекс Barkli Residence. Он считает, что эта работа возобновит когда-то существующий архитектурный диалог между Москвой и Нью-Йорком. В начале прошлого века Вячеслав Олтражевский, начинающий советский архитектор, был направлен в Америку, с целью изучения современных на тот момент строительных технологий. Он работал в Нью-Йорке на строительных площадках высотных зданий. Этот опыт Олтражевский потом, уже на родине, реализовал в проектах первых советских высоток, позже названных «сталинскими». Стерн, свою очередь, изучал работы Вячеслава, проектируя жилой комплекс 15 Central Park West, который был построен в Нью-Йорке. Мимоходом архитектор заметил, что заселён он россиянами. Многие элементы этого проекта были навеяны архитектурой гостиницы «Украина» - одной из «семи сестёр», как называет Стерн сталинские высотки. И вот теперь Роберт Стерн горд презентовать Москве ответное слово Нью-Йорской архитектурной мысли - Barkli Residence.
Главный архитектор Москвы, Сергей Кузнецов тоже считает, что архитектор должен полностью погружаться в атмосферу страны, народа, города для которого собирается работать. А для этого лучше всего приехать на место будущей стройки, побывать на площадке. А ещё лучше пожить в этом городе какое-то время. В то же время Кузнецов подчёркивает, что глобализация мира подразумевает обмен архитектурными идеями. В частности, понятие улицы как общественного пространства, а не просто фасада позаимствовано российскими архитекторами на западе. И в этом его поддерживает Роберт Стерн, напоминая, что внимание к мелочам и деталям более тщательно, при свежем взгляде извне, нежели изнутри.
Однако, их оппоненты в лице руководителя проекта «Недвижимость», реализуемом на радио Business FM, Валерии Мозгановой и архитектора Николая Лызлова считают специфику московской архитектуры как раз в том, что она способна ассимилировать любую, даже самую нелепую постройку на своих улицах. Чёрный квадрат, красный куб, розовый апельсин – какой бы причудливой формы ни было строение, через 50 лет оно будет восприниматься как культурное наследие. Примеры плохо сочетаемых с окружением зданий в основном находятся на окраинах города, однако Николай Лызлов уверен, что подобные явления не только допустимы в Москве, они необходимы. По его словам, они как пища для концепции столичного архитектурного желудка, будут переработаны и приспособлены. Впрочем, о проекте Роберта Стерна Barkli Residence оба эксперта отзываются как о «золотой середине» подчёркивая, что в нём нет никакой архитектурной агрессии.
Резюмируя итоги дискуссии, её участники признали, что московская архитектура обладает мозаичной, эклектичной концепцией. Некоторые из участников склонны считать, столичную архитектуру, вообще, не имеющей никакой концепции. Однако было отмечено, что иностранным архитекторам, работающим в столице, следует учитывать исторические и культурные традиции если не всего города, то хотя бы той части, где планируется строительство. Рекомендовано максимально сочетать новостройку с окружающим ландшафтом, соседними строениями, подбирая материал, фактуру, цвет, размеры и другие параметры для своего проекта.